Александр Рапопорт о психотерапии, актёрстве и технике, которая поможет избежать развода во время карантина

Александр Рапопорт о психотерапии, актёрстве и технике, которая поможет избежать развода во время карантина
©   Елена Киселёва

По утверждениям многих СМИ, в Китае после окончания карантина, связанного с коронавирусом, возросло число разводов. С чем это связано? И как российским парам не допустить подобных ошибок? На эти и многие другие вопросы в эфире программы «Синемания. Высшая лига» ответил Александр Рапопорт, человек, который умело совмещает работу актёра, певца, теле- и радио ведущего с деятельностью врача-психотерапевта. В интервью Давиду Шнейдерову и Виктории Малюковой он рассказал о том, как ему удаётся сочетать в себе несколько амплуа и насколько интересной может быть работа психотерапевта.

©   Елена Киселёва

— Александр, ваше направление – это психотерапия пары, в том числе семейных отношений. Что вы думаете о ситуации в Китае, где после карантина возросло число разводов? И что сейчас делать российским парам, чтобы не повторить эту практику?

— Я однажды работал в Нью-Йорке медиатором. Там во время развода люди нанимают не только адвоката, но и некоего психотерапевта–посредника. Он помогает людям остаться в нормальных отношениях после развода, чтобы они не боялись телефонных звонков и не перебегали на другую сторону улицы при встрече. У меня была следующая техника. Я сажал людей друг напротив друга и давал им говорить по очереди, при условии, что, когда говорит один, другой в это время молчит. Это очень трудно, потому что перепалка обычно начинается на первых секундах.

Статистика отказов по разводам у меня была 40%. Люди первый раз в жизни слышали друг друга. Им просто было запрещено говорить. И сейчас наблюдается похожая ситуация. Люди остались один на один, и у них есть возможность выяснить степень близости между собой. Когда-то же они сошлись на чём-то. Они не слышали друг друга, а сейчас есть время поговорить. Существует много техник разговора, есть достаточно психотерапевтов, которые могут научить вас друг с другом разговаривать.

— А какой самый простой совет, как слышать своего партнёра?

— Для того, чтобы его слышать, надо спросить себя: «Зачем мне это нужно? Что будет после того, как я его услышу?». И тогда всё станет ясно.

—Но, если два человека остаются в одном помещение, всё равно какие-то конфликты вылазят наружу, к примеру, старые обиды. Что делать в этом случае?

— Для этого существует приём «Языки любви». Нужно написать в блокноте: что для вас является признаком того, что вы любимы. Написать в порядке убывания от самого главного к второстепенным признакам.

Например, мне важно, чтобы мне делали подарки, чтобы мне говорили какие-то слова, помогали по дому и так далее. Предложите своему партнёру сделать такой же список. Обменяйтесь этими списками и каждый день выполняйте что-то из списка вашего партнёра. Даже если вам это не нравится.

Более того, чем больше вам это кажется абсурдным, тем выше значимость вашего выполнения. Потому что когда вы делаете то, что для вас не представляет труда, это небольшой фокус. Когда вы делаете что-то, что нравится партнёру, а вам кажется абсурдом, но вы всё-таки это делаете, чтобы доставить ему удовольствие — вот это уже уровень заботы.

©   Елена Киселёва

— Александр, что вы в целом думаете о ситуации с коронавирусом?

— Как известно, если звёзды зажигаются, то это кому-то нужно. Что-то по какой-то причине произошло, как-то весь большой мир договорился и устроил определённую ситуацию. Я не знаю, что это, не знаю надолго ли это. Хочется думать, что не очень.

Я потерял огромное количество работы, слетело много спектаклей и гастролей. Я каждые пять лет 9 мая в Нью-Йорке делаю концерт для ветеранов, в этом году я тоже собирался, потому что грядёт 75-летие Победы в Великой Отечественной войне. Потому что сто лет исполнилось бы моему отцу, который воевал от первой до последней войны.

Знаете, я однажды услышал от одного пенсионера в Нью-Йорке интересную фразу. Когда жена предлагала ему поехать на сафари, а он сказал, что не хочет в данный момент, она отметила, что у них больше не будет возможности сделать это. На что он ей ответил: «Так значит будет что-то другое». Вот эта фраза стала одним из моих девизов.

Я провожу тренинги, мастер-классы, вебинары, есть съёмки, которые пока не отменяются.

Я думаю, что коронавирус не вируснее всех других вирусов. Думаю, не стоит напоминать, что люди гораздо чаще умирают от туберкулёза и каких-то других болезней. И кстати, все, кто умирают, уходят от каких-то диагнозов, которые были у них ранее. Одно скажу, очень важно соблюдать гигиену и другие правила, о которых сейчас все вокруг говорят.

— Что страшнее – коронавирус или паника?

— Конечно, паника. Она вообще еще никогда нигде никому ни в чём не приносила пользу. Нужно воспринимать образовавшуюся сейчас ситуацию с положительной стороны. Да, стало меньше работы, снизились заработки, и много других негативных моментов всплыло. Но! Сейчас для каждого их нас наступило по-своему хорошее время, когда можно подумать о том, что с нами происходит и как мы живём. Придумайте какое-то новое дело, начните осваивать какое-то новое ремесло, читайте книги, смотрите фильмы.

— Сейчас в интернете много различной информации, в том числе и про коронавирус. Как понять, чему стоит доверять?

— Мы, как люди из Советского Союза, привыкли не доверять ничему. На западе, например, народ верил всему, что написано: своему правительству, своим законам. Сейчас всё немного изменилось из-за напряженной ситуации в мире. А россияне всегда были людьми недоверчивыми. Сейчас дело, наверное, не в самом интернете, а в том, где взята информация и от кого. Важно отслеживать, кто говорит, и почему этот кто-то получил степень вашего доверия. Люди пишут разные вещи. Поэтому я рекомендую быть на чеку и всегда спрашивать себя – кому это выгодно, зачем это нужно.

©   Елена Киселёва

— Расскажите, чем отличается психотерапевт от психиатра?

— Психотерапия – это вид лечения. Это, как правило, безлекарственный вид взаимодействия со здоровыми психически клиентами. Психотерапия бывает поведенческая, рассудочная или когнитивная. Существую различные методики: гипноз, арт-терапия, в том числе, и психоанализ. Особенность его такова, что одна его часть ищет ответ на вопрос, от чего произошло то, что произошло. Но это не самая главная часть. Самая главная часть отвечает на вопрос, а что с этим делать. И вот этим как раз психоанализ занимается в меньшей степени. И, к слову, сегодня он менее рентабелен для клиентов, потому что предусматривает частое и довольно длительное посещение врача.

— А кто по закону имеет право заниматься психотерапией как лечением?

—Три вида специалистов. Врач-психиатр, кем я, собственно, и являюсь по образованию, затем идут дипломированные лицензированные психологи (люди с высшим психологическим образованием) и лицензированные социальные работники. Кстати, последние появились в России сравнительно недавно.

— Александр, вы окончили институт театра и кино Ли Страсберга. Зачем вам понадобилось профессиональное актёрское образование?

— Я попал в институт Ли Страсберга не потому, что мне что-то понадобилось, а потому, что мне с детства понадобилось быть актёром. Я всю жизнь пытался быть на сцене, под камерами. Я всегда лез на передовую в ресторанах, чтобы спеть что-то. И вот однажды в Нью-Йорке ко мне подошел Витя Рябков, бывший солист группы «Синяя птица», и предложил записать что-то совместное на студии. В итоге, мы записали альбом, потом сняли клип в Голливуде, и, представляете, его стали крутить. Потом меня пригласили в антрепризу. Там русскоязычный режиссёр Слава Степанов ставил «Прошлым летом в Чулимске» по пьесе Вампилова. Тогда-то меня и пригласили на роль Помигалова. Затем он решил делать англоязычную версию, и я оказался единственным из русской труппы, как говорящий по-английски. Так я и попал в этот состав. И вот один из режиссёров этого спектакля преподавал в школе Ли Страсберга. Он и то пригласил меня туда.

©   Елена Киселёва

— Александр, как, будучи психотерапевтом, не выгореть эмоционально?

— На ум сразу приходит старый анекдот. Как-то хирург говорит психотерапевту: «Слушай, у нас тяжёлая работа, мы работаем на ногах ненормированный день: кровь, люди умирают, страдания. Но потом приходим домой, умываемся, переодеваемся и всё забываем. А вы всю жизнь целыми днями слушаете одно и тоже. Психотерапевт отвечает: «Простите, кто слушает?» (смеётся – прим. автора).

А если серьёзно, то тут важно понимать, работа это для вас или занятие. Поясню. Работа – это когда делаешь что-то, что тебе не хочется делать. Занятие – это то, что приносит тебе удовольствие. Если ты работаешь психотерапевтом, то лучше этого не делать, потому что тяжело заниматься тем, что тебе не нравится. Я рассматриваю психотерапию, как режиссёрско-актёрские отношения, что по сути так и есть. Как я могу выгореть, когда я не могу дождаться, когда ко мне придет очередной клиент.

— Александр, поделитесь, как вы относитесь к новомодным коучам? К тому же Энтони Роббинсу?

— Я знаком с ним лично. Скажу вам больше, я был первым русскоязычным участником его тренинга в Нью-Йорке в 1991 году. К коучам я отношусь очень хорошо, просто сейчас этот жанр уже дискредитирован людьми. Когда каким-то действом начинает заниматься человек, который не умеет этого делать, а думает, что умеет, и по каким-то причинам ему удаётся собрать аудиторию, то у огромного количества людей возникает ощущение, что это и есть «то самое». И в зависимости от того, понравилось человеку или нет, формируется отношения к тому или иному действу.

Я считаю, что тренинги – это очень здорово. Там людей могут научить, проинформировать, а также проработать какие-то определённые навыки, которым нигде не учат, но которые самые главные. Например, искусство общения. Это же практически самое главное. Правда, ему толком не учат ни в семье, ни на улице. И вот, чтобы правильно такому искусству обучаться, тренер и нужен, но только, чтоб он был правильный.

—Что же такое правильный тренер?

— Правильный наставник. Психотерапевт в какой-то степени тоже наставник. Знаете, задавая себе вопрос, пойти или нет к тому или иному тренеру, нужно выяснить, как у него у самого дела, как у него в семье, как у него со здоровьем, как у него с социальной жизнью, с финансами. И, что ещё не мало важно, хорошо бы при этом выяснить уровень его образования.

Елизавета Ерастова
11:30 - 12:00
Бизнес‑ланч