Анатолий Белый: Нападки в адрес Серебренникова – абсолютная узость мышления

Анатолий Белый: Нападки в адрес Серебренникова – абсолютная узость мышления
©   Елена Киселёва

Почему патриот – нравственная, а не политическая категория, что есть ценного в творчестве Ивана Бунина и где на театральной сцене пошлость, а где – эксперимент, актёр театра и кино Анатолий Белый рассказал в эфире программы «Синемания. Высшая лига». Заслуженный артист России стал гостем нового выпуска.

С: Анатолий, давайте начнём с новинок. Вы приняли участие в документально-анимационном проекте «Живые мемории». Расскажите об этом.

АБ: Это замечательный, на мой взгляд, культурный проект. Он возник в головах Ирины и Михаила Разумовских, двух талантливых продюсеров (сестра и брат – прим. автора). Слово «мемории» говорит само за себя. Это воспоминания людей, живших на стыке эпох – XIX и XX веков. Зрителям представят десять фрагментов из жизни героев (Бунина, Нестерова, Гиляров-Платонова, Великой княгини Ольги Александровны Романовой и др. – прим. автора), их ощущения и мысли в тот период. Таким образом должна получиться некая картина того времени.

Что это представляет собой по форме. Разные актёры читают в студии чьи-то воспоминания, их снимают. А потом туда добавляется визуальное сопровождение – определённый пласт анимации, созданный художниками проекта. В среднем, он будет составлять процентов 70 от каждой серии.

С: Правда ли, что в дальнейшем проект «Живые мемории» будет реализован на театральной сцене?

АБ: Все мини-фильмы сначала будут собраны в видеоальманах, который представят в кинотеатрах. В каких именно, пока решается. Ожидается, что это произойдёт в конце сентября – начале октября. А уже после этого ребята планируют сделать специальный вечер именно в театре.

С: В этом проекте вы читаете Бунина. Что для вас – человека и артиста – значит его творчество?

АБ: Да, действительно, я читаю отрывок из воспоминаний Бунина. Это история о том, как он получил известие о присуждении ему Нобелевской премии. Он там, конечно, очень интересно описывает этот момент. С присущим сарказмом, таким, немножко, аристократическим. С присущей ему пренебрежительностью.

Что для меня значит творчество Бунина… Прежде всего, это одна из крупнейших фигур отечественной литературы. Если говорить официально, Иван Алексеевич совершенно точно реформатор нашего языка. Он сумел разгадать человеческую сущность, так её препарировать и так её нам преподнести, что его творчество попадает в тебя и проникает очень мощно и надолго. Практически навсегда.

Но лично для меня Бунин трагическая натура. То, как он пишет, его стилистика – это продолжение такой чеховской истории. Но если Антон Павлович – врач, то Иван Алексеевич – патологоанатом.

С: Анатолий, кто такой в вашем понятии патриот?

АБ: Мне это слово кажется уже слишком девальвированным. Им у нас сейчас привыкли прикрывать какие-то свои гадости и мерзости. Хотя, на самом деле, слово-то прекрасное. Для меня патриот – человек, который делает что-то полезное для своей страны, любит её действительно искренне, так же, как и живущих в ней людей. Это сугубо нравственная и человеческая категория, а ни какая не политическая.

С: А можно ли быть патриотом, не проживая на родине?

АБ: Думаю, что можно.

С: Как вы считаете, насколько важно знать историю своей страны? Взять тот же проект «Живые мемории». Это же прямая отсылка к истории России.

АБ: Да, это несомненная отсылка к истории, причём совершенно прекрасная и человеческая. Потому что тут история подаётся сквозь призму воспоминаний людей, живших в то время. История – это не только факты и даты. Это живые люди. Так что, отвечая на ваш вопрос, скажу, что важно.

С: Анатолий, необходимо ли творческим людям быть политически грамотными?

АБ: Здесь каждый решает для себя. У меня гражданская позиция есть, и я её высказываю. Но не могу сказать, что если кто-то аполитичен, то он априори плохой.

©   Елена Киселёва

С: Только что закончился карантин, во время которого многие учебные заведения перешли на онлайн-обучение. Как вы считаете, можно ли актёрскому мастерству научить дистанционно?

АБ: Несомненно, нет (смеётся – прим. автора)! Так совпало, что у нескольких моих знакомых дети поступали в театральные вузы в этом году, и педагоги буквально стонали от того, что были вынуждены смотреть видеовизитки абитуриентов. Это совершенно не то направление, где можно применять дистанционные методы.

С: В одном из спектаклей с вашим участием на сцену выезжает настоящий вагон метро («Мастер и Маргарита», МХТ им. А.П. Чехова – прим. автора). В связи с этим возникает вопрос. Есть ли предел экспериментам на театральной сцене?

АБ: Нет! Но замечу, что все пределы экспериментов должны быть в категории «пошлось» или «не пошлость». Вот первое я не воспринимаю. Весь этот пустой эпатаж ради эпатажа – для меня мимо. А с экспериментами, направленными на что-то новое в театре, пределов быть не может.

С: Говоря на эту тему, нельзя не упомянуть две фамилии – Богомолов и Серебренников. Что для вас их творчество?

АБ: Творчество Константина Богомолова мне не близко, поэтому не могу по этому поводу ничего сказать. Что касается Кирилла Серебренникова, то его работы для меня всегда были осмысленными, осознанными и действительно новаторскими. Всё то, что происходит с ним сейчас, все те нападки и слова, которые звучат в его адрес – абсолютная узость мышления. Он открытый к миру человек и абсолютно творческая единица. Он воспринимает волны из пространства и генерирует из них своё ощущение времени теми средствами и способами, которые ему присущи.

Когда человек смотрит на что-то новое и не понимает этого, вполне очевидно, что первой реакцией будет отторжение. Например, я далеко не всё западное театральное и киноискусство воспринимаю сразу. То, что делает на сцене Серебренников, нельзя назвать пошлостью и эпатажем. Очень много придирок летит в адрес обнажённых тел. Хорошо, но давайте для начала обратимся к эпохе Возрождения. Человеческое тело всегда было предметом искусства и красоты. Через него художники показывали свои задумки – незащищённость, открытость. Какие-то элементарные вещи.

С: Анатолий, а как вы относитесь к экспериментам с классикой?

АБ: Я считаю, что трогать классику можно и нужно. Иначе мы окажемся в театре-музее восковых фигур. На то она и есть, на то она и прошла сквозь время.

©   Елена Киселёва

С: После карантина возобновились съёмки спортивной драмы телеканала НТВ под названием «Мастер». Там вы исполняете роль руководителя ралли-команды «КАМАЗ-мастер». Что вы сегодня можете рассказать об этом?

АБ: Это история об уникальнейшей команде «КАМАЗ-мастер», которая на протяжении десятилетий рвёт всех соперников, как Тузик грелку. Сюда относятся и гонки «Париж-Дакар», и «Шёлковый путь», и «Золото Кагана».

В 90-х годах на базе завода «КАМАЗ» в Набережных Челнах существовала спортивная команда, которая участвовала в различных соревнованиях. И вот в один прекрасный момент она отправилась на своё первое ралли «Париж-Дакар» и победила. Все удивились, мол, что это за такие наглые русские, которые всех обошли. Наши ребята невероятно вдохновились, получили поддержку и к следующей гонке готовились уже более осознанно. И вот так, из года в год, формировалась легендарная команда.

В процессе подготовки к съёмкам мы встретились со многими из участников. Я познакомился с Владимиром Геннадьевичем Чагиным, прототипом моего героя. В своё время он пришёл в команду 19-летним парнем с горящими глазами. А с каким пылом он говорит о машинах сейчас! Это всё дико вдохновляет.

С: Исполняли ли вы какие-то трюки в этом проекте самостоятельно?

АБ: Вообще, в каскадёрские вещи меня периодически тянет. Даёт о себе знать спортивное прошлое (мастер спорта по акробатике – прим. автора). Но конкретно в этом проекте не довелось. За руль настоящей боевой машины меня не сажали, так как каждая из них на счету. Это штучный товар, отдельное произведение искусства. Но, тем не менее, в кабине меня всё-таки прокатили. Я был на полигоне под Набережными Челнами. Могу сказать, что ощущения после этого прекрасные, адреналин на максимуме.

Я сам отношусь к категории тех, у кого в определённый момент включается инстинкт самосохранения. Быстрая езда не про меня. А у настоящих спортсменов-раллийщиков этого нет. Пилоты команды и их штурманы – железные ребята. Потому они и чемпионы. Они включаются на 150 и мчат вперёд. Это определённое внутреннее качество.

С: Анатолий, как вы готовитесь к роли и как работаете с текстом?

АБ: В кино и в театре у меня подходы разные, но текст совершенно точно нужно учить везде. Это база. Если я не выучу какие-то большие куски перед съёмочным днём, и текст меня будет держать, то это всё пойдёт в минус. Я не буду понимать тонкостей и нюансов. Ничего не будет.

С: Что делаете, если забываете текст?

АБ: А партнёр мне на что (смеётся – прим. автора)! Но вообще, ситуация в моей практике редкая.

С: Вы с большой теплотой относитесь к поэзии, читаете стихи. Мы все прекрасно знаем ваш проект «Кинопоэзия». Расскажите, чем отличается работа актёра на сцене от работы чтеца?

АБ: Хорошая тема, животрепещущая. Я много думаю об этом в последнее время. Во-первых, это два разных подхода к существованию на сцене. Мне кажется, в последнее время в театральных вузах мало времени уделяют сценической речи. Понятие «художественное слово» понемногу изживает себя. Обидно, что люди моей профессии не пользуются теми возможностями, которые в них заложены – в их голосе, в навыках, в умениях. Это как сундук с бриллиантами, которыми никто не хочет себя украсить. Сейчас в моде безокрасочная речь, безоценочное и очень документальное существование. Для кино это прекрасно, но театральная сцена от этого страдает.

Но, тем не менее, я думаю, что художественное слово как некий культурный пласт может выйти на первый план. Поэзия сейчас к нам очень приблизилась. Для меня абсолютная аксиома, что, чем туже закручивают гайки, тем больше простора для неё возникает. Так что многие актёры могут раскрыться как-то по-новому.

Анатолий Белый в проекте «Живые мемории» (промо)
Екатерина Тимошенко


Популярное на «Радио 1»
19:00 - 20:00
Синемания. Высшая лига