Андрей Зайцев: Если бы пал Ленинград, это равнялось бы проигрышу всей страны

Накануне состоялась премьера трейлера нового фильма «Блокадный дневник», который затрагивает один из тяжелейших периодов в истории страны. Режиссёр и сценарист картины Андрей Зайцев стал гостем нового выпуска программы «Синемания. #СидимДома». В интервью Давиду Шнейдерову и Виктории Малюковой он рассказал о том, что послужило отправной точкой для создания ленты и почему считает Великую Отечественную войну войной на полное уничтожение.

С: Чем режиссёр занят на карантине?

АЗ: Именно сейчас я сосредоточен на работе над фильмом «Блокадный дневник», трейлер которого вышел накануне. Ещё работаю над созданием четырёхсерийной версии картины для онлайн-платформ, потому что очень много материала не вошло в кино. Хочется, чтобы зритель максимально увидел и узнал информацию про блокаду. Также я придумываю новые проекты, это всё сейчас возможно, так как отвалилось множество мелких дел.

С: Вот, к слову, о вашем фильме «Блокадный дневник». Это одно из двух его названий. Читая о нём в прессе, можно также встретить название «Февральский дневник». Почему остановились на первом варианте?

АЗ: Рабочим названием был именно «Февральский дневник». Но когда мы подготовили картину к выходу, решили, что нужно называть «Блокадный дневник». Чтобы у зрителей не было никаких иллюзий. Чтоб никто не думал, что это мелодрама или любовная история.  

Вообще, есть такое стихотворение Ольги Берггольц, «Февральский дневник». Собственно говоря, фильм сделан по мотивам её повести «Дневные звёзды», а также по воспоминаниям блокадников, среди которых писатель Даниил Гранин. Вот почему изначально появилось такое название.

С: Что вас побудило обратиться к теме блокады Ленинграда?

АЗ: На самом деле я долго копался в себе и пытался понять, когда это зерно попало в меня и потом проросло. Это было скорее всего ещё в советское время, когда я учился в школе. Момент я не помню, но точно знаю, что когда в молодости бывал в Питере, останавливался в разных квартирах. Когда я был в комнате, то понимал, что скорее всего много лет назад какой-нибудь молодой парень, такой же, как я, лежал здесь и умирал. И эта мысль была настолько острой и ощутимо наглядной!

После фильма «Бездельники» (2011 год – прим. автора) мне попалась на глаза «Блокадная книга» (документальная хроника блокады Ленинграда, авторы Даниил Гранин и Алесь Адамович – прим. автора). До этого времени я ничего о ней не знал, к сожалению. Когда прочитал, это был абсолютный шок, потому что это было невыносимо. Можно было читать от силы страниц десять в день, потому что на каждой из них – невероятная концентрация страданий.

Там же я наткнулся на воспоминания Ольги Берггольц. А дальше стал читать воспоминания блокадников, изучать эту тему. В какой-то момент я понял, что, читая «Блокадную книгу», чётко вижу тот город. Каким он был. Причём, я имею ввиду первую блокадную зиму – самую тяжёлую, страшную и холодную.

Блокада неожиданно обрушилась на город, он был парализован, завален снегом. Не было электричества, ничего не работало. В книге так подробно всё было описано – страдания, переживания, то, как выглядел сам город, люди в нём, как проходили обстрелы. И я понял, что наша память искажена, что нет достойного визуального образа

Мало кто из людей, насколько я сейчас понимаю, способен заставить себя прочитать «Блокадную книгу», потому что, если ты её прочтешь, вопросов никаких не будет. Этого города никто не видел, но он есть в воспоминаниях блокадников, есть на редких фотографиях и на ещё более редких кадрах хроники.

Не работала студия «Лендок», невозможно было проявлять плёнкики. Камеры вообще разобрали. Очень много хроники пропало, погибло. В том числе, и кадры той самой первой блокадной зимы.

Я считаю, что мы в какой-то степени виноваты перед блокадниками. Потому что в нашем кино нет такого количества фильмов, сколько должно быть снято на эту тему. По крайней мере, о первой блокадной зиме.

С: Накануне состоялась премьера трейлера вашего фильма. Он вызвал шквал критики и негодования. Как вы считаете, почему люди его не поняли? Почему такая реакция последовала?

АЗ: У нас всё очень просто и честно – мы рассказали самое главное. В фильме нет никакой фантазии автора сценария. Я бы не позволил себе заниматься вымыслом, потому что это святая тема. Невозможно на эту тему спекулировать и что-то придумывать.

То, как выглядят люди – всё это написано на страницах «Блокадной книги», это всё было напечатано ещё в советское время. Реакция, которая последовала, прежде всего связана с тем, что люди не знакомы с источником. Это очень тяжелое чтение, знакомиться с этим невыносимо.  Но если это сделать, то все вопросы после выхода трейлера сразу отпадают. Всё в фильме сделано ровно так, как рассказывали блокадники.

С: Андрей, одна из претензий, которая имеет место быть, отчасти относится к визуальной подаче. Момент, когда очередь поворачивается и смотрит на выпавшие буханки, а потом начинает идти, очень напоминает сцену из фильмов про зомби и живых мертвецов. Именно визуально! Это сознательно было сделано или так получилось?

АЗ: Как тут можно быть несознательным, если мы всё делали так, как описывали блокадники! Когда они описывали людей, которых встречали, они говорили о том, что это были привидения. Это были живые мертвецы, которые медленно шли тебе на встречу. Они ведь не зря говорили – человек, который не испытал голод, не знает себя. Голод – это не тогда, когда желудок просит пищи. Это состояние, когда всё тело кричит «Накорми меня!», когда оно истощено, и даже десять шагов для него – невероятное испытание. Это абсолютно дикое состояние.

В фильме очень много закадрового текста. Мы читаем страницы книги, чтобы перед глазами зрителя возникла вся эта история. Чтобы, когда мы подходим к сцене с живыми мертвецами, зритель уже знал всё. В каком состоянии были люди, что такое – сидеть в квартире в темноте, что такое блокада, что такое – когда ничего нет.

С: Что было важнее передать – эмоции и чувства или достоверность?

АЗ: Знаете, люди писали, что даже несмотря на самый страшные страдания, в то время много хорошего было. Больше самопожертвования было. Отдавали последнее чужим людям, чужим детям. Они так помогали друг другу. Я считаю, что именно поэтому мы победили тогда. Так что это кино и, в частности, именно эта сцена – как раз про это.

С: Некоторое время назад один известный телеканал провёл опрос на тему, нужно ли было сдать Ленинград, чтобы спасти сотни тысяч жизней. Как вы к этому относитесь?

АЗ: Думаю, что, задавая подобный вопрос, люди показывают, что не очень хорошо знают историю блокады. В 41-ом году мы висели на волоске от гибели, война была не на захват, а на уничтожение славян в принципе как вида. Нас с вами просто могло и не быть. Это походило бы на ситуацию с Америкой, в которой сейчас от коренного населения – индейцев – практически ничего не осталось, а те, кто есть, живут в резервациях. Так что Великая Отечественная война была войной на полное уничтожение. Если бы был сдан Ленинград, то я уверен, что психологически это сломило бы всех. Ленинград – колыбель революции, город Ленина, город, где зародилось советское государство. Там выросло поколение мальчишек, которые воевали на фронте.

С: Да, но, например, Кутузов сдал Москву!

АЗ: Я говорю о том, что читал и что знаю. От того и исхожу. Ситуация была катастрофической. Под натиском пали Киев, Одесса, Смоленск, Севастополь. Все ключевые города! Если бы пал Ленинград, это ровнялось бы сдаче всей страны.

С: Съёмки картины проходили не только в Петербурге и Ленинградской области, но и в Подмосковье. Расскажете, где и какие сцены вы снимали.

АЗ: В Петербурге мы снимали частично дворы, улицы, подъезды и квартиры, в которых действительно жили блокадники. В Подмосковье снимали в разных округах: под Волоколамском, в Истре. Декорации, в которых, собственно, снимали город, построили как раз там. Возвели первые этажи зданий заранее. Ждали, когда выпадет снег. Даже не так – завалит снегом. И дождались! Зимой 2018 года, в конце января, если помните, Подмосковье накрыло снегом как никогда.

Блокадники писали, что всё вокруг было похоже на замёрзшее водное царство. Что Ленинград никогда не был таким красивым и устрашающе тихим. В январе-феврале 41-го его завалило снегом по пояс. Он был визуально широким, улицы казались в два раза просторнее. Потому люди и ходили по середине улицы, по единственным протоптанным дорожкам. Именно такой образ мы создали в фильме – там не было звуков, не было птиц и животных. Ни машин, ни трамваев, множество гигантских сосулек, свисавших с проводов и крыш. Мы постарались воссоздать тот странный город. Нам было важно всё рассказать, как есть, без прикрас.

Екатерина Тимошенко




Популярное на «Радио 1»
00:04 - 00:30
Открытая студия