Лариса Малюкова: киноаудиторию нужно воспитывать

Накануне в Берлине завершился юбилейный 70-й международный кинофестиваль. Ориентированный на прогрессивный геополитический кинематограф, в этом году «Берлинале» пережил колоссальное обновление. О том, как это происходило и к чему привело, ведущий программы «Синемания» Давид Шнейдеров поговорил с коллегой, критиком Ларисой Малюковой.

- Лариса, расскажите о перезагрузке юбилейного фестиваля.

- Для меня обновление заключалось, прежде всего, в программе «Столкновение». Она вся стала таким опытным полем, на котором раскрывались разные картины. Одна из первых – работа Владимира Соловьёва про лидера румынской волны Кристи Пую. В ленте много говорили на русском, английском, французском, вступали в диспут и спорили о том, что происходит с миром, куда он движется.

В конкурсе были представлены самые провокационные картины. Среди них, конечно же, часть проекта Ильи Хржановского «Дау», которая вызвала огромное количество споров и дискуссий.

Знаете, мне кажется, фестиваль для этого и существует. Чтобы мы могли обсудить, что позволено искусству, где проходят границы и как обозначаются пределы режиссуры, художника и самого кинематографа. Собственно, со времён Тарковского не было таких споров.

При этом на фестивале показали совершенно прекрасную минималистичную картину «Дни» Цая Минляна, которую, я думаю, тоже было бы сложно увидеть в наших кинотеатрах. Всё это картины о поиске, так же, как и «Гунда» Виктора Косаковского из программы «Столкновение». В своей работе он рассказывает о рае и аде, в ленте совсем нет людей, в кадре мы видим только животных. При этом к зрелищу подключаешься мгновенно, от него невозможно оторваться.

Надо сказать, что фильмы, представленные в разных конкурсах, прозвучали очень достойно и интересно в этом году. Я говорю, прежде всего, о работах русских режиссёров, живущих за границей. Например, «Котлован» Андрея Грязева, полностью собранный из роликов с видеохостинга Youtube, стал ярким политическим высказыванием. Документальная драма про гаражи получила приз в «Панораме».

Ещё на «Форуме» показали ленту молодого режиссёра Марии Игнатенко «Город уснул». Фильм даёт зрителю представление о том, что происходит с одиноким человеком в этом мире, как он переживает утрату. Таким образом автор ищет свой киноязык.

Лариса Малюкова

- Лариса, если говорить о тех фильмах, которые выпустили именно русские режиссёры, есть ли шанс у отечественных зрителей увидеть эти работы в прокате?

- Скорее всего, нет. Есть шанс, что покажут картину Марии Игнатенко, но вероятность низкая. Если это и случится, то фильм пройдёт очень маленьким экраном. И тут дело не в Минкультуры, которое даёт или не даёт прокатные удостоверения. На мой взгляд, проблема намного сложнее и интереснее. Дело в том, что вся политика российского кинематографа направлена на то, чтобы отвадить зрителей смотреть умное, сложное и провокационное кино. Люди привыкли к телевизору и порой сами голосуют против таких, как им может показаться, странных фильмов. Поэтому аудиторию нужно воспитывать, вот что нужно обсуждать.

- Вернёмся ещё раз к работе Ильи Хржановского. Я читал, что даже немецкие критики отнеслись к «Дау» не совсем одобрительно. Звучали обвинения чуть ли не в человеконенавистничестве. Как вы можете это прокомментировать?

- На мой взгляд, причин у такой реакции несколько. Во-первых, один фильм, вырванный из общего контекста картины, не даёт никакого представления о том, что происходит в проекте. В итоге мы видим непонятно каких женщин с непонятно какими отношениями друг с другом. Со стороны кажется, что один фильм работает, как и весь проект целиком. Я с этим не согласна.

Во-вторых, степень провокационности, показанная в фильме, беспредельна. Не каждый зритель способен это выдержать.

В-третьих, всё, что происходит в «Дау», и есть современное провокационное и даже радикальное высказывание. Поэтому вполне закономерно, что вокруг проекта возникают столь полярные суждения.

- Кстати, о провокациях. Огромное количество зрителей сейчас поддерживает идею даже из анимационных фильмов вырезать намёки на нетрадиционную ориентацию героев. Как вы к этому относитесь?

- Тут даже не в ориентации дело. Недавно широко звучала история, когда в каком-то мультфильме показали часть голого тела в душе, и неравнодушные мамы устроили скандал. Знаете, такими темпами мы можем дойти до того, что, например, где-нибудь в Пушкинском музее или в Третьяковской галерее будут завешивать скульптурам разные места. Потому что представителям нашего архаичного общества они будут казаться невыносимо провокационными.

- Возвращаясь к «Берлинале», можно ли сказать, что этот кинофестиваль стал самым радикальным из трёх главных: Канны, Венеция, Берлин?

- Мне кажется, он движется в этом направлении, причём очень серьёзно. До недавнего времени Берлин сильно отставал от Канн, от бастро развивающегося Венецианского кинофорума. И вот, наконец, он вступил с схватку и постепенно становится полем лабораторного и яркого. Причём, лабораторного в самых разных смыслах. Например, корейская лента «Женщина, которая бежала» Хона Сан Су была вроде бы абсолютно спокойной. Но она сделана такими минимальными средствами, что ты понимаешь, каким образом может развиваться кинематограф. Каждый фильм давал какое-то направление, показывал вектор развития, о котором зритель мог думать и спорить.

Справка:

70-й Берлинский кинофестиваль проходил с 20 февраля по 1 марта. В основном конкурсе было представлено 18 картин, вне конкурса – две. Главный приз получил иранский фильм «Без зла» режиссёра-диссидента Мохаммада Расулофа.

Подкаст
Кинокритик Лариса Малюкова о «Берлинале‑2020»
Екатерина Тимошенко


Популярное на «Радио 1»
12:04 - 13:00
Самое время!