Сказано на «Радио 1»
22 февраля в 14:55

Мария Арбатова: Роман Полански – это грязное животное

Руководство французской кинопремии «Сезар» объявило о коллективной отставке. Одной из причин такого решения стал скандал, который разгорелся после того, как лидером по количеству номинаций стал фильм Романа Полански «Офицер и шпион». Номинирование работы Полански вызвало общественное негодование из-за того, что режиссёра обвиняют в нескольких изнасилованиях, в том числе – подростка.

О том, стоит ли «припоминать» великому режиссёру прошлые преступления, а также как противостоять культуре насилия, журналист «Радио 1» побеседовал с писательницей и общественным деятелем  Марией Арбатовой.

Р1: Считаете ли вы преступление Романа Полански не подлежащим амнистии по сроку давности?

Мария Арбатова: Я хочу напомнить, что человека судят по законам его страны. По американскому законодательству срок давности на его преступное деяние не распространяется, и это большое счастье для общества. Ведь мы говорим о ситуации, когда человек растлил 13-летнего ребёнка и убежал от суда. У нас по этой теме написано много выдумок. Что, якобы, жертве было 17 лет, что она не имеет претензий и получила полмиллиона долларов. Что она скрыла свой возраст, и он её любил, что он откупился – всем этим людям я советую почитать книгу жертвы – о том, как ребёнка под видом съёмки напоили шампанским и накачали наркотиками. И как девочка просит её отпустить, а взрослый дядька раздевает её, загоняет в джакузи и дважды насилует, как формулирует законодательство, в извращённой форме. После чего приводит к родителям. У родителей случается абсолютный шок, и начинаются все судебные действия. Такое преступление не должно иметь срока давности. И самое важное, что, как ни давили на судебные инстанции звёзды мирового кино – кто только ни подписывался за Полански, имея смутное представление о том, что произошло или не желая знать правды, Шварценеггер, будучи губернатором, сказал, что никогда не снимет с него за это ответственности. И я считаю абсолютно справедливым и показательным всё, что сегодня происходит. К нему пришёл ребёнок, и он ребёнка растлил. И все достоинства его фильмов и проблемы в его жизни меркнут на этом фоне. Для меня это грязное животное, которому никогда не отмыться, что бы он ни сделал для мировой культуры.

Р1: Согласны ли вы с решением руководства «Сезара» уйти в отставку?

Мария Арбатова: Да, я абсолютно с этим согласна. Потому что люди, которые вручают высокие награды, обязаны каким-то образом защищать мир от преступников, от педофилов, от тех, кто занимается харрасментом. Они должны быть фильтрами. Через них не должно проскакивать то, что глубоко презираемо всеми вменяемыми людьми.

Р1: Сейчас обвинения в насилии звучат в адрес многих мировых звёзд, в том числе Алена Делона и Пласидо Доминго. Нередко говорят даже об их травле. Справедливо ли сейчас преследовать знаменитостей за прошлое?

Мария Арбатова: Вот смотрите, мы же не задаём вопрос, считать ли правильным преследование Чикатило. Слова «травля» сюда не подходит. У психически здорового человека может быть только одно отношение к насильникам, маньякам, к людям, которые домогаются, используя власть. Да, эти люди много дали культуре. Но Достоевский говорил о слезе ребёнка, которая перевешивает всё остальное. И сама идея считать их людьми, на которых не распространяется законодательство, это попытка создать такой вип-гуманизм. Меры к этим людям должны быть такими же, как ко всем. Иначе зачем законы? Зачем говорить о демократических принципах, если одному можно, а другому нельзя. Это ведь чисто коррупционная составляющая – и меня поражают люди, которым это нравится.

Р1: Один из вопросов, который регулярно возникает в ситуации с такими обвинениями, это почему жертвы много лет молчали? Можно ли верить этим «опоздавшим» обвинениям?

Мария Арбатова: По-моему, совершенно нормально, что женщины начали говорить о том, что для них очень важно, базово важно для их биографии тогда, когда они стали к этому готовы.  Конечно, суду довольно сложно принять решение, когда нет биоматериалов. Но всё-таки есть психолого-психиатрическая экспертиза, есть аппарат полиграф, есть какие-то свидетели. И я думаю, что это перспективное направление, потому что там, где серьёзно борются с сексуальным насилием, там женщина может сделать анализы, запечатать их хоть на 40 лет в вакуум, и когда она почувствует себя свободной от посттравматического стресса, начать уголовное дело. И ведь не только женщины говорят о том, что были изнасилованы. Это вопрос о насилии в принципе, просто женщины говорят об этом громче, и их по этому поводу позорят больше. «А что ты раньше не сказала?», «А ты из-за этого роль получила». А какая разница? Насилие остаётся насилием, преступление остаётся преступлением. И давайте всем миром бороться с насилием. Всё-таки гуманитарный стандарт поднялся, и акция #metoo очень важна для всего мира.

Р1: Почему русские женщины молчат о харрасменте?

Мария Арбатова: Ну, далеко не все молчат. К тому же, нет традиции. И история с депутатом Слуцким и тремя журналистками, одна из которых записала домогательства на диктофон, показала, что Россия не готова защищать женщин в такой ситуации. Защищать их неприкосновенность и границы. И даже позорное заседание Комиссии по этике Госдумы защитило Слуцкого, а вовсе не его жертв. Так что отчасти Россия не готова. 

Р1: А есть сегодня какая-то судебная практика по привлечению к ответственности за домогательства на рабочем месте?

Мария Арбатова: Да, безусловно. И мы бесконечно учим защищаться молодых девушек, которые теряются, смущаются, или просто безумно зависимы – на них семья, ребёнок, и они не могут потерять работу. Всем этим женщинам надо ходить с включённым диктофоном в кармане. Потому что сегодня такая запись считается доказательством. Такие суды шли, в 90-х такие суды выигрывали, так что я не вижу в этом проблемы. Обычно, когда есть такая запись, сторона агрессора меняет позицию, и можно договориться до суда. И мы не должны говорить только о женщинах. Домогательствам подвергаются все. При этом законодательство само по себе описывает эту ситуацию. Но вопрос в традиции, в правоприменении. Это не вопрос того, как выглядят законы, а того, как меняется страна. И это зависит от каждого из нас – как мы относимся к насилию, к домогательствам. И пока мы говорим, что, например, великому Пласидо Доминго или Роману Полански всё можно, мы делаем насилие, харрасмент легитимным.

Виктория Малюкова





Популярное на «Радио 1»
17:30 - 18:00
Бизнес‑ланч