Сергей Плотов: Российские сериалы как замороженная пицца

Гостем нового выпуска программы «Синемания. #СидимДома» стал сценарист и драматург Сергей Плотов. В интервью Давиду Шнейдерову и Виктории Малюковой он рассказал о том, что общего у российских сериалов и пиццы, насколько сложно бывает адаптировать зарубежные проекты и кто для него является главным критиком. Также поэт поделился историей о том, как он обычно пишет стихи, и прочитал несколько своих произведений.

С: Чем вы занимаетесь на самоизоляции?

СП: Тем же, чем и всегда – пишу сценарии, пьесы и стихи. В этом плане ограничения на меня не повлияли, производительность не поменялась. Плюс сейчас идёт работа над мюзиклом «Всадник без головы» с Геннадием Гладковым. Но я не заставляю себя каждый день выдавать на-гора.

С: Что для вас значат стихи?

СП: Это такая форма взаимодействия с миром, реакция на него. Композитор реагирует музыкой, художник – красками и образами. А я где-то лет с 14 реагирую стихами, для меня это наиболее органичный способ.

С: Сергей, помимо того, что вы пишите оригинальные сценарии, вы также адаптировали и импортные продукты. В частности, работали на «Моей прекрасной няней». Как вы работали с американскими шутками?

СП: К нам приезжали консультантs из Sony Pictures. Они очень внимательно следили за тем, чтобы мы соответствовали оригиналу. Но, тем не менее, какие-то части было абсолютно невозможно трансформировать в силу ментальности, разного законодательства и так далее.

Я пришёл в проект на пятом сезоне, параллельно занимался адаптацией сериала «Кто в доме хозяин». Меня туда буквально за руку привел Эдуард Радзюкевич. Я адаптировал серию, которая никак не поддавалась. После этого меня взяли сценаристом, а через месяц и шеф-редактором.

С: А что там не поддавалось адаптации? В чём была сложность?

СП: Дело в том, что сюжет серии основывался на американской системе страхования. Это никак не перерабатывалось, и я в корне поменял подход. Сделал так, будто бы героев снимает скрытая камера для передачи, и это подошло. Знаете, вообще интересно находить варианты применения их юмора к нашему и совмещать это в творческом процессе. Это любопытно.

С: Какие сериалы вы сами смотрите?

СП: В основном, продукты Нэтфликса. Последние мои два открытия – это «Озарк» и испанский сериал «Бумажный дом». Совершенно потрясающие работы, которые держат в напряжении каждую секунду. Какая там фантазия, проработка образов потрясающая! А так люблю, что называется, классику жанра – «Во все тяжкие», «Острые козырьки», «Викинги», новый сезон «Миллиардов» совершенно потрясающий.

С: «Игру престолов» смотрели?

СП: А вот это мимо (смеётся – прим. автора)! Сразу не подсел, а потом не включился в процесс.

С: Как появляются ваши стихи?

СП: Это может быть что угодно – просто какая-то строчка всплывает, словосочетание? рифма какая-то красивая. Часто, наверно, в 90 случаях из 100 мне приходят последние строки. От них я поднимаюсь вверх, думаю, что и как мне ещё сделать. Иногда приходит первая, толчковая, строка, и тогда нужно понять, чем закончить.

С: Когда под рукой нет бумаги, пишете в телефоне или нет?

СП: Я уже очень давно на бумаге рукой не пишу, всё сразу в файле на компьютере делаю. Потом, когда написал, откладываю, перекуриваю, возвращаюсь и чищу то, что есть.

С: Можно ли научиться искусству сложения стихов?

СП: Скажу так – можно научиться ремеслу, но это не будет авторская кухня. Это будут хорошие, крепкие произведения. А вот поэзия неожиданного образа, неожиданного взгляда на мир… Я не знаю. Мне кажется, такому невозможно научиться. Но крепким ремесленником можно стать. Вопрос в другом – зачем это человеку.

Безусловным плюсом будет, если в активе есть понимание каких-то стихотворных стилей, приёмов. Очень много надо начитывать. Чем больше ты читаешь других поэтов, тем больше это пропитывается в тебе. Сейчас сложно определить, что такое поэзия. Мне понравилось, как сказал Юрий Ряшенцев. Когда прочитал чужие стихи и хочешь написать свои, вот это – поэзия. То есть материал работает как катализатор.

С: Насколько тщательно вы шлифуете свои тексты?

СП: Весьма!

С: Как вы выбираете, о чём писать и с кем сотрудничать? Чем руководствуетесь, когда принимаете решение?

СП: Я не часто стою перед такой проблемой, потому что, например, когда звонит Зацепин и говорит, что хочет со мной поработать, вопроса не возникает. Сразу отвечаешь «Да». Так же было, когда в своё время мне позвонил Эльдар Рязанов. От таких предложений не отказываются! В итоге мы с ним сделали вторую часть «Карнавальной ночи», буквально за девять дней. И сам факт работы с Рязановым для меня важнее результата.

С: Кто ваш самый главный жизненный редактор?

СП: У меня таких несколько. Это, конечно, жена. Это отец. Хотя его давно уже нет, для меня он до сих авторитет. Именно он привил мне подход к технике. Ну и я сам для себя редактор.

С: Вы обращаете внимание на лайки и комментарии, когда публикуете свои работы?

СП: Да, мне радостно, когда люди, чьё мнение для меня очень дорого – а таких хватает – выражают свою симпатию таким образом. Комментарии стараюсь не читать. Тем более, что реагировать на глупые высказывания считаю занятием ненужным.

С: Сергей, объясните, почему поэты предпочитают писать о несчастной любви?

СП: Потому что во всей это страдательной истории больше можно найти, чтоб вывернуть душу (смеётся – прим. автора).

С: У нас в России вечный культ страданий!

СП: Да, это правда! Спасибо за цитату.

С: В ваших стихах зачастую встречается ненормативная лексика. Как вы относитесь к мату с экрана и со сцены?

СП: Если это правда, если по-другому нельзя, то отношусь нормально. Тут как с музыкальным слухом, не каждый может разговаривать басом. Есть люди, которые обладают этим счастливым умением, причём они это не педалируют. Это не является для них способом эпатировать. Плюс, ненормативная лексика – способ выражения эмоционального накала.

С: Чем наши сериалы отличаются от американских?

СП: Давайте возьмём в основной массе материал. Я понимаю, что и в американских сериалах хватает подделок, в то же время и у нас есть хорошие проекты. Но представьте: вот вы покупаете замороженную пиццу в супермаркете и заказываете пиццу в маленькой семейной траттории где-то в Риме. И тут, и там пицца, но они совершенно разные. Так и с сериалами.

На мой взгляд, основная масса российских сериалов – это замороженная пицца из супермаркета. Почему? Потому что не веришь. Там очень много натяжек, очень много ограничений. Думаю, что выход российской продукции на интернет-платформы во многом поможет индустрии, но пока это товар из супермаркета.

С: Что для вас значит свобода?

СП: Свобода для меня единственный органичный способ существования белкового тела под названием человек. Без этого никак, иначе происходит мутация, и он становится каким-то другим биологическим видом.

С: Вам важны политические взгляды ваших друзей?

СП: В том случае, если это друзья детства, если это люди, с которыми нас связывают десятилетия. Например, у меня есть товарищ, с которым мы отметили золотой юбилей дружбы. Мне не важно, какие у него политические взгляды, если он не навязывает их мне, а я не навязываю ему свои. Это же тоже часть свободы – иметь политические взгляды, отличные от чужих. Просто не надо меня вербовать в свою команду. Верь во что хочешь, молись на кого хочешь, но дай мне возможность реагировать на это и жить своей жизнью. 

«Синемания. #СидимДома». Эфир от 22.05.2020 г. Гости — Сергей Плотов, Наташа Швец и Гала Гагаринская

Наташа Швец: Есть режиссёры, в руках которых не страшно быть марионеткой

ГАЛАвокружительный продюсер: реутовчанка Гагаринская об авторском кино, коротком метре и смартфонах

Екатерина Тимошенко


Популярное на «Радио 1»
05:00 - 05:30
Бизнес‑ланч