7:00 Самое время!
Телефон прямого эфира:
8 495 252 01 15
WhatsApp
+7 966 032 58 32
Войти
7:00 Самое время!
Слушать прямой эфир
Смотреть
Телефон прямого эфира:
8 800 100 51 01
WhatsApp:
+7 966 032 58 32

Яндекс.Метрика
Погода:
+16.6°C
Чт 11 августа
Курс валют:
USD: 60,45 -0,07
EUR: 61,70 -0,15
COVID-19 в Московской области:
Заболело: 453987
Выздоровело: 439882
За сутки: 387
07:46 Крупный пожар произошёл на территории воинской части в Долгопрудном 07:33 В Роспотребнадзоре рассказали, как в Подмосковье проверяют качество бахчевых 07:17 Стала известна программа Форума «Армия-2022» 18:47 Не прошли тест-драйв. В Подольске ликвидируют часть выделенных полос 18:33 Названа группа жителей Подмосковья, наиболее подверженных сегодня COVID-19 18:07 Глава «Ростеха» Чемезов станет Почётным гражданином Московской области 17:46 Всероссийская Спартакиада сильнейших стартовала в Подмосковье 17:32 Фермерский рынок откроют у гипермаркета «Глобус Котельники» 17:21 Политолог назвал плюсы электронного голосования на муниципальных выборах в Москве 16:45 Назло санкциям. В РСТ перечислили страны, где рады видеть российских туристов 15:40 Глава Химок поручил оборудовать все детские площадки камерами видеонаблюдения 13:41 Воробьёв назвал число врачей, получивших бесплатную землю в Подмосковье 11:15 Проезд по обновлённому Можайскому шоссе стал комфортнее для 30 тыс автомобилистов 10:44 Топливо по программе соцгазификации пришло ещё в шесть населённых пунктов Подмосковья 10:13 Жители Московской области оценят вежливость водителей автобусов 09:16 На звание «Лучший сад во дворе Подмосковья» претендуют уже 47 проектов 08:42 Назван срок завершения подготовки к отопительному сезону в Талдоме 08:17 Подмосковные команды одержали первые победы на Кубке Овечкина 07:44 Стартовала работа сайта Всероссийской Спартакиады сильнейших 07:16 Строительство прямого съезда с Володарского шоссе на А-105 завершат в 2024 году

Синемания. Эфир от 18.02.2022 г. Гостьи - Анфиса Вистингаузен и Гара Качанова

20 февраля 2022 22:48
Добавить сайт в избранное в:
Img

Что поколение зумеров знает про 90-е и какие ценности перенимает у своих родителей? С какими трудностями сталкивается на творческом пути? Какую музыку слушает и каких режиссёров цитирует? Обо всём этом в новом выпуске «Синемании» рассказали актриса Анфиса Вистингаузен и музыкант, актриса, продюсер Гара Качанова. Они также поделились впечатлениями от съёмок в фильме «Марш утренней зари» и объяснили, почему его обязательно стоит посмотреть.

С: Гара, вы музыкой стали увлекаться и петь с рождения?

ГК: Ну, я не знаю, что я делала с момента рождения. Потому что плохо помню первые года четыре [смеётся – прим. ред.]. Но вот потом что-то меня попёрло. И да, я пела, потом перестала, а потом опять запела. Да ещё и песни начала писать в придачу к этому.

С: В музыкалку заставляли родители ходить?

ГК: Нет, наоборот. Я хотела, а мама была против. Она сама закончила класс фортепиано и сказала, что ребёнка своего туда не отдаст. Возможно, это был правильный ход. Потому что, сколько я знаю музыкантов, никто из них музыкальную школу не заканчивал или начал там заниматься только сейчас. Это я имею ввиду тех, кого знаю лично.

С: Анфиса, а вы же закончили музыкальную школу?

АВ: Да, меня тут вообще объявили певицей. В принципе, некоторые годы моей жизни, конечно, можно отнести к этой профессии. Хотя, судя по современным музыкантам как раз профессией это не назовёшь. Ведь многие становятся певцами в качестве развлечения. Делают из этого бизнес.

С: Который приносит неплохие деньги. Вспомним хотя бы Моргенштерна. Вы, кстати, слушаете его?

ГК: Иногда бывает! На самом деле Моргенштерн мне очень нравится, как личность. Он умеет держать на себе внимание.

АВ: Ну он просто хайпует. Будем честны, Гара!

ГК: Да, хайпует. Он делает шоу. Но музыка у него так себе.

С: Анфиса, как вы вообще в кино попали?

АВ: Как у большинства родителей, если у них когда-то что-то не выходит, и это становится их несбывшейся мечтой, они чаще всего хотят воплотить её в своих детях. Так случилось с моей мамой. Она окончила театральный институт в Новосибирске, чуть поиграла в театре. Но в целом той карьеры, о которой она мечтала, у неё не сложилось.

Потом появилась я. Когда мне было четыре с половиной года, мама отправила мои фотографии в агентство. Через несколько месяцев меня позвали на первый кастинг. Как сейчас помню, это была реклама сосисок «Попурри». Очень горжусь ею. А видео, кстати, легко можно найти в интернете.

С: Гара, к чему обязывает фамилия Качанова?

ГК: Есть нюансы! Папе моему, Роману Романовичу, его отец – мой дедушка Роман Абелевич, мультипликатор, который сделал «Чебурашку», говорил следующее. Рома, я хочу выходить на сцену не с именем Роман Качанов. Я хочу, чтоб говорили – это папа Романа Качанова. И теперь мне то же самое говорит мой папа. Это откладывается. Так что я стремлюсь к чему-то.

С: К чему?

ГК: Хочется поделиться с людьми своим творчеством, рассказать какие-то свои истории. Возможно, чем-то им помочь.

С: Зачем?

ГК: Зачем? А я в принципе другого смысла существования для себя не вижу.

С: Анфиса, вы ведь снимались в «Ералаше»?

АВ: Да, я снималась. Это было давно, и, по-моему, один раз.

С: Какие впечатления у вас остались?

АВ: Я была маленькая, было очень холодно. Тогда первый раз в жизни, кстати, я попробовала коньяк. Это сейчас не пропаганда. Но мне пришлось. Мама немножко подстраховалась, чтобы я не заболела.

С: Какая у вас прогрессивная мама!

АВ: Да! Но я никому не советую так делать. Я сейчас не пью и в целом выступаю против алкоголя. Но вот чем приходится жертвовать и на что приходится идти ради того, чтобы сниматься в таком раннем возрасте и выдерживать, например, многочасовые съёмки на холоде.

С: Существует огромное количество историй про детей, которые начали сниматься в кино в раннем возрасте, а потом из них ничего не вышло. Ваша мама не боялась?

АВ: Если честно, я не спрашивала её об этом. Но я соглашусь, что это трудно. Например, удержать тот уровень, на который ты уже поднялся. Давайте вспомним Маколея Калкина. Хотя, как я понимаю, там скорее его родители в какой-то момент очень высоко подняли планку. Они запросили очень большую сумму за съёмки второй части фильма «Один дома», после чего с ними почти никто не хотел работать. А позже, в подростковом возрасте Калкин увлёкся наркотиками и окончательно перестал сниматься.

С: Да, действительно, у него было очень сильное эмоциональное потрясение. А вообще, вы как считаете, кино – рискованная игрушка?

АВ: Очень рискованная. Более того, довольно часто можно услышать, как у актёров спрашивают про их планы. На мой взгляд, в этой карьере планов никогда не может быть. О подобном можно говорить, если мы берём какие-то профессии, где есть конкретная схема, конкретный алгоритм того, что нужно делать.

Например, в спорте. Вот там ты понимаешь, что нужно. Как можно больше, как можно качественнее и усерднее тренироваться. Знать, к какому тренеру уйти, на каких соревнованиях выступать.

Если мы говорим про актёра, то здесь от тебя зависит мало что. У тебя есть один шанс показаться на кастинге, и всё. Не так улыбнулся, не так посмотрел, не с тем цветом волос пришёл – и от тебя уже ничего не зависит. Поэтому никаких планов строить тут не получится.

С: Гара, собираетесь ещё в кино сниматься?

ГК: Мне никогда это не нравилось. Я несколько раз снималась в кино, когда была маленькой, потом вот был фильм «Марш утренней зари». В целом, мне было интересно, я очень сильно вложилась туда именно эмоционально. Но вообще это не была спланированная акция, как могут многие подумать. Типа дочка режиссёра и всё в этом духе.

С: Кстати, как получилось, что вы стали сниматься у отца?

ГК: Папа мне ничего не предлагал. Я была против, папа был против. Но я показала ему свои первые демки. Осмелилась! Это были мои первые записи просто на диктофон под гитару. Мои песни.

На что Роман Романович как гордый отец начал это рассылать всем вокруг. Друзьям, знакомым, генеральному продюсеру фильма «Марш утренней зари» Павлу Гаврилину. Вот он то и сказал: «А что мы мучаемся с музыкантами? Ищем, ездим к ним в студии, снимаем. А у тебя в соседней комнате сидит такой же». Как я уже сказала, мы с папой были против. Но Павел настоял. Так что пришлось.

С: Анфиса, вы как попали в фильм «Марш утренней зари»?

АВ: Меня позвали на кастинг. Мы встретились с Романом Романовичем. У меня была информация, что это фильм о 90-х. А для меня всегда, когда хожу на пробы, очень важно уже попытаться хотя бы приблизительно как-то попасть в образ. То есть одеться похоже, сделать какую-то прическу. Да! Потому что это же тоже очень сильно зависит от внешних факторов. Я могу сыграть и пятнадцатилетнюю девочку, потому что молодо выгляжу. А если меня как следует накрасить, собрать на голове пучок и надеть каблуки, то я буду похода на секретаршу лет двадцати пяти.

В общем, я надела на кастинг куртку в стиле 90-х, яркую такую. Постаралась, так сказать, соответствовать тому времени. Ну, как я себе это представляла, как видела это где-то в интернете на фотографиях. Роман Романович это очень оценил, как он сам сказал позже.

Потом были ещё пробы именно ансамблевые. В них участвовали несколько других актёров. Роман Романович выбирал из них, и потом мне сообщили, что меня утвердили. Позже мы встретились уже на примерке костюмов и на съёмках.


С: Девочки, вы обе имеете отношение к музыке. Расскажите, какова роль музыки в кино?

ГК: Решающая! Я так люблю хорошие саундтреки. В фильме «Амели» он чудесен, его можно слушать без остановки. Такие, как правило, дополняют картинку, делают её наполненной. Поэтому я считаю, что это решающая вещь.

Вот я назвала фильм «Амели». Возьмите современный сериал «Эйфория». Вообще, есть очень много примеров, где качественный саундтрек очень сильно решал и решает.

АВ: Помимо того, что действительно какой-то один трек, который используется в том или ином фильме, может стать хитом, музыка важна для фильма, чтобы передать определённый эффект. Когда я проходила обучение на режиссёрских курсах лично для себя, для интереса, у нас там было задание. Требовалось подставить под один и тот же кусок разную музыку.

Можно ведь во время сцены какого-нибудь жесточайшего убийства поставить весёлую музыку, и это возымеет комедийный эффект. Если поставить драматическую, да, будет что-то грустное. Или вот если мы посмотрим ужастик какой-нибудь без резких, нагнетающих звуков, страшно будет не так сильно. Так что музыка очень сильно влияет на восприятие. Именно она делает жанр на сто процентов таким, каким он должен быть.

С: О чём, по вашему мнению, фильм «Марш утренней зари»?

ГК: Мне кажется, он о начале нового времени.

АВ: Гара ведь, кстати, с самого начала присутствовала в производстве фильма.

ГК: Да, я занималась пред-продакшном, половиной пост-продакшна. Ещё держала флаг продюсера. Надеюсь, что об этом напишут титрах [смеётся – прим. ред.].

АВ: А если вернуться к вопросу, о чём фильм, то, наверное, обращусь к Тарантино. Он всегда говорит, что главное в фильме – интересно рассказать историю. Наверно, более точного описания, что такое хорошее кино, я не видела и не слышала. И мне кажется, что вот как раз «Марш утренней зари» рассказывает интересную историю. Комедийную! Историю парня, который попал в передрягу.

С: А расскажите, в чём, на ваш взгляд, состоит отличие вашего поколения от поколения ваших родителей?

ГК: Трудный вопрос. И это при том, что и у нас с Анфисой, между нашими поколениями есть пропасть [Анфиса старше Гары на пять лет – прим. ред.]. В целом, когда мы общаемся, то плюс-минус выходим какие-то общие темы.

АВ: Да, в разных темах у нас совершенно точно есть какие-то соприкосновения и разногласия.

ГК: Поэтому у нас есть много тем для дискуссий, в которых мы с ней безостановочно спорим. А потом сходимся на том, что каждая остаётся при своём мнении.

С: А если вернуться к вашим родителям?

АВ: Ну, если судить об их жизненных ценностях, то, конечно, у них было совсем другое детство. Вот у меня такое что-то всплывает прямо сейчас.

ГК: Я не чувствую сильной разницы, если мы говорим о поколениях – моём и моих родителей. Потому что у нас достаточно схожие ценности. Что папа, что мама, оба – люди современных ценностей. То есть я не замечала за ними то, что замечаю за родителями моих друзей. К, скажем так, горячим современным темам мои родители относятся нейтрально. Им и с ними хорошо, и без них. Меня они тоже приучили к этим ценностям. Поэтому я не очень склонна к активизму, но при этом всех вокруг принимаю. Такая вот толерантность.

АВ: Я, наверное, не смогла сразу ответить на этот вопрос вот почему. Мои родители очень разные. Например, мама живёт в Америке. Она ходит на гей-парады, в пятьдесят лет занимается танцами гоу-гоу. А папа у меня мечтает жить в деревне, ездить на фермерские рынки, покупать молоко. При этом он с детства приучал меня слушать джаз, благодаря чему у меня сформировался очень хороший музыкальный вкус.

С: Оставим ваших родителей в покое. А конфликт поколений вы когда-нибудь чувствуете?

АВ: Я думаю, что разница между нашим поколением и более старшим состоит в том, что наше поколение не знает, что такое страх. Оно не знает, что такое война и послевоенное время. Никто из них такого не боится.

С: Зато ваше поколение знает, что такое коронавирус!

АВ: Думаю, что это разные вещи. Как будто наше поколение и этого не боится. У него другие проблемы. Для него война – это что-то, что они в фантазиях себе представляют.

С: Готовясь к съёмкам фильма, вы наверняка что-то смотрели, как-то готовились. Что вам рассказывали о 90-х? Потому что в обществе существует две практически взаимоисключающие друг друга точки зрения и, соответственно, две плоскости рассказов. Ужас, голод, преступность, взрывы, расстрелы, проститутки. И свобода. Свобода читать, свобода смотреть, свобода говорить. А ещё надежда. Что из этого вам рассказывали?

ГК: И ту, и другую сторону мне описывал мой папа. При том, что ему нравилась эта свобода, в те годы действительно существовали бандиты. Обычно у нас 90-е показывают всё-таки бандитскими. С пистолетами, людьми в костюмах, множеством денег, с какими-то непонятными трафиками, проходящими через нашу страну. Но я помню фразу папы про то, что для фильма он специально набрал людей молодых. Чтобы они подходили к этому со своим свежим взглядом, без вот таких замыленных бандитскими девяностыми глаз.

И, мне кажется, всё вышло. Потому что большинство актёров у нас младше 30 или даже 25 лет. Даже задачи такой не стояло, чтоб ребята вникали, смотрели всё, что идёт по телевидению, чтобы они погружались в тему бандитских времён. Я считаю, что режиссёр давал достаточно чёткие задачи. Он объяснял, что люди жили точно так же. Да, была преступность. Но в целом люди как жили, как ходили по улицам, так и было. Это мы и показали в полутора часах фильма.

С: Анфиса, у вас в шапке профиля в инстаграме написано «В 21 год на Netflix». Вы себя звездой ощущаете?

АВ: Эта фраза обращает на себя внимание. Потому что меня уже не раз спрашивали за эти слова. Говорили, а что вот у тебя такая выпендрёж ная фраза. А я подумала, ну, раз людей так цепляет, оставлю.

С: Гара, легко ли с отцом работать?

ГК: Нет!

С: Характер плохой?

ГК: Да нет! Не то, чтобы у кого-то плохой характер. У нас с ним вообще все самые худшие стороны характера как раз в работе встречаются.

С: Анфиса, а вам с Качановым легко было работать?

АВ: Да, мне было легко. Роман Романович очень понятно объясняет. Мне было всё понятно с первого раза.

С: Давайте коротко. Почему нужно посмотреть «Марш утренней зари»?

ГК: Смотрите «Марш утренней зари», потому что там много крутых, бодрых, молодых ребят, которых вы ещё не раз услышите потом, после выхода фильма.

АВ: «Марш утренней зари» нужно посмотреть, потому что это такой фильм, который бывает раз в десятилетие. А ещё он очень смешной!

Фото: Елена Киселёва

Поделиться
Коронавирус
Эксклюзив
Экономика
Спецоперация на Украине
Криминал
Туризм
ОИ-2022
Внимание, дорога!
Выборы 2022
Соцсети
Афиша
Общество
Спорт
О нас
0 / 0
Load...
Поделиться