Виктория Толстоганова: Все говорят, что новый «Колл‑центр» будет…

Гостьей нового выпуска программы «Синемания. #СидимДома» стала актриса театра и кино Виктория Толстоганова, известная своими ролями в таких фильмах и сериалах, как «Движение вверх», «Утомлённые солнцем 2», «На безымянной высоте», «Палач», «Грозовые ворота», «Колл-центр». В интервью Давиду Шнейдерову и Виктории Малюковой артистка рассказала о том, почему считает карантин удивительным временем, за что любит главные роли и критикуют ли дети её творчество.

С: Сразу хочется задать традиционный уже вопрос – чем вы занимаетесь на самоизоляции? В каких онлайн- проектах участвуете?

ВТ: Ни в каких, ну практически. Ни проектов, ни сериалов. Единственное, что меня заинтересовало, это «Сказки на дому» Василия Зоркого. Периодически читаю там рассказы для детей и не только. Попробовала снять самопробы ещё, потому что хочется работать, но сейчас не получается делать это в полную силу.

А так, в принципе, карантин – странная штука. Да, я устала, мне, как и многим, хочется, чтобы он закончился, чтобы не было болезней. Это странное время, странный завис сознания. Я не до конца понимаю, но что-то удивительное есть в этом периоде.

С: Виктория, в преддверии Дня защиты детей поделитесь воспоминаниями о своём детском актёрском пути и о Театре юного москвича (ТЮМе – прим. автора).

ВТ: В этом смысле у меня было уникальное детство. Хотя, с другой стороны, мой одноклассник Боря Хлебников, который в своё время женился на моей подруге по ТЮМу Юле Баталовой и помнил, какими мы были именно в тот период, часто говорит – мы выросли в какой-то кубышке, абсолютно неприспособленные к нормальному миру.

Моим наставником в ТЮМе был Александр Николаевич Тюкавкин, человек-вселенная, отдельный большой мир. Он не делал из нас целенаправленно актёров и актрис, хотя мы и занимались в театральной студии, играли на профессиональной сцене. У нас были профессиональные цеха, где шились костюмы, где работали гримёры. На каникулах мы всегда ездили на гастроли. Благодаря этому времени я начала много читать. Помню, нам запрещали приходить на репетиции, если мы не прочли указанные книги. Среди них были, например, «Мастер и Маргарита», «Сто лет одиночества».

Ещё помню, как с температурой 38 сбегала из дома в театр, чтобы репетировать «Буратино». Мне тогда даже в голову не приходило остаться дома. Скажи мне сейчас старшая дочь что-то подобное, я не знаю, как бы отреагировала. И, знаете, иногда поверить не могу, что у меня было настолько крутое детство. Конечно, в этом есть свои минусы. И Хлебников скорее всего был прав. Мы тогда не занимались больше ничем. Моя учёба страдала совершенно точно, но этот период был потрясающим.

С: Какие книги вы первыми читали своим детям? С чего начинали?

ВТ: С Чуковского. Вообще, с нынешними детьми всё не так. Я уже говорила, что Тюкавкин мне, моему поколению прививал любовь к литературе в более взрослом возрасте. С нами было просто, сказали читать – читаешь. Я это очень любила. Кстати, отчасти мне это передалось от мамы.

С: Вот, к слову, о мамах. В фильме «Выше неба» ваша героиня довольно болезненно контролирует своего ребёнка. А какая мама в жизни вы сами?

ВТ: Мне кажется, что спокойная (смеётся – прим. автора), что совсем не строгая, что совсем не контролирую. Вообще, надо сказать, что материнство ко мне пришло в осознанном возрасте. В начале я была вся такая супер-контроль, но с появлением второго и третьего ребёнка мозги встали на место. И сейчас мне дико нравится, какими они всей становятся – самостоятельными и независимыми.

С: Ваши дети любят видеть маму на экране?

ВТ: Им на это наплевать (смеётся – прим. автора). По этому поводу они никогда себя не проявляли. Да и у меня нет установки им всё показывать. Младшие пытаются что-то смотреть, а насчёт старшей я не уверена.

С: А бывало ли, что они маму критиковали?

ВТ: Нет, потому что толком ничего не видели. Хотя вот недавно я водила Варю и Федю на свой спектакль в «Современнике». Вышли они оттуда довольные, как мне кажется.

С: Совсем недавно состоялась премьера фильма Григория Константинопольского «Гроза» по пьесе Островского. Расскажите о своей роли в нём и о проекте в целом.

ВТ: Вообще, есть о чём рассказать, в том смысле, что я играю там Кабаниху. Представить себе этого раньше никак не могла. Она мне всегда казалась странной. Когда читала сценарий Григория по Островскому, мне казалось, что я сливаюсь с Катериной. Не было никаких вопросов по этому поводу, к тому же Кабаниха для меня была какой-то неизведанной планетой. А потом всё сложилось как сложилось, и очень быстро. Хотя, знаете, мне до сих пор кажется, что это не моё. Но вместе с тем я радуюсь, потому что новый опыт безусловно оказался интересным.

С: С какими ролями вам справляться сложнее – с главными или со второстепенными?

ВТ: Со второстепенными. В главной роли чувствуешь себя свободнее, она даёт больше простора.

С: Что для вас важнее: сценарий, гонорара или режиссёр?

ВТ: В идеальном мире – режиссёр.

С: А в реальном?

ВТ: В реальном иногда есть сценарии, которые кажутся крутыми. Но они могут не оправдать себя на выходе. А действительно хороших работ сейчас очень мало.

С: Но согласитесь, что плохой режиссёр может испортить любой хороший сценарий. А хороший – вытащить плохой.

ВТ: Да! Хороший режиссёр – залог успеха.

С: Виктория, как вы считаете, что должен уметь актёр? Есть ли какие-то обязательные вещи?

ВТ: Я приверженица актёрской школы вообще. Актёр должен иметь за плечами профессиональное образование. Со мной, кончено, можно не соглашаться. Но так у артиста появляется больше инструментов, и он может любую роль разложить почти математически.

С: Существует мнение, что русским артистам в кино мешает русская театральная школа. Согласны ли вы с этим? И чем отличается актёрская техника в театре от кино?

ВТ: У нас нет актёрской техники, которой обучали бы специально для работы в кино. Нет ни одного института, который научил бы нас работать в кино. Когда в американских сериалах я смотрю на актёров, причём на не самых топовых, не первой величины, не известных на весь мир, но хороших, вижу, как отличается их игра. Да, сейчас появляются различные курсы, можно куда-то поехать, чтобы что-то изучить. Но у нас сложный кинопуть.

С: Насколько легко или, наоборот, сложно вам даются отрицательные персонажи? Та же Кабаниха или Глория в «Колл-центре»?

ВТ: Не то, что сложнее… Просто у меня уже давно нет положительных героинь (смеётся – прим. автора). В том смысле, что их просто нет и в жизни. Кабаниха, пожалуй, единственный персонаж, который являет собой уникальное зло. А в остальных много всего перемешано.

С: Будет ли продолжение «Колл-центра»?

ВТ: Все говорят, что будет (смеётся – прим. автора). Знаете, когда я попросила при мне не обсуждать продолжение, потому что это просто нечестно, мне на это ответили – почему нечестно. Но ничего больше не сказали. Так что все вопросы к сценаристам и режиссёрам.

С: В комментариях к анонсу этой программы подписчики задавали вам вопросы и оставляли послания. Позвольте зачитать одно из них.

«Я восхищена вашей игрой в сериале «Палач». Долго держали в напряжении зрителя! Сложно ли было играть главную роль? Какие эмоции вы испытывали к своей роли?». Как ответите?

ВТ: «Палач», наверное, одна из моих любимых работ. И роль, и персонаж, и эмоции, которые я испытывала в процессе. Но всё это было очень сложно. Это единственный проект, который повлиял на меня буквально. После съёмок я даже заболела.

Обычно мои роли и реальная жизнь не пересекаются. Нервы у меня крепкие, я умею вовремя абстрагироваться и быть нормальным человеком. Тут было очень сложно, прежде всего эмоционально. Но в какой-то момент я стала ею, стала Палачом. Я прям чувствовала это слияние внутри. Это очень ценная история, редко такое бывает. И, знаете, почти никогда такое не говорю, но я очень горжусь этой работой.

Кадр из телесериала «Палач»
Екатерина Тимошенко




Популярное на «Радио 1»
03:30 - 04:00
Самое время!