Сказано на «Радио 1»
16 апреля в 10:38

Владислав Ветров – о полезном затворничестве и бесконечном вдохновении рассказами Чехова

Гостем эфира программы «Синемания. #СидимДома» стал актёр театра и кино Владислав Ветров. В интервью Давиду Шнейдерову и Виктории Малюковой заслуженный артист России рассказал от том, что его вдохновляет, как он относится к обязательному актёрскому образованию и чем занимается на самоизоляции. Герой выпуска также поделился с ведущими тем, почему не любит читать чужие стихи, и объяснил, чем работа в театре помогает ему на съёмочной площадке.

С: Владислав, как лично вы реагируете на события, которые сейчас разворачиваются вокруг всех нас?

ВВ: То, что сейчас происходит, безусловно, существенно и действительно сложно. Но в моей жизни ничего кардинально не изменилось, поскольку творческая профессия предполагает некое затворничество. Такую, знаете, тайную внутреннюю кухню. Поэтому в какой-то степени происходящее может быть мне полезно, чтоб без суеты побыть наедине с самим собой.

С: Интересно, какая из трёх ваших профессий предполагает затворничество: режиссёр, сценарист или актёр?

ВВ: Осторожно отношусь к таким распределениям по категориям. На самом деле ведь и драматург должен быть актёром и режиссёром. Он же, когда пишет, ставит метки на полях, поясняя таким образом то, как исполнителю следует воплощать роль. Порой это выглядит достаточно нелепо, скажу вам. Но он же автор, он проигрывает сцены в голове. Потом режиссёр тоже прогоняет материал через себя.

Наверное, это такая наука человековидения, когда тебе интересны движения души того или иного персонажа, какие-то предлагаемые обстоятельства. Вот в этом, на мой взгляд, состоит профессия. Не в каких-то отдельных категориях.

С: Владислав, что вы читаете и смотрите, находясь на самоизоляции? Можете что-то порекомендовать нашей аудитории?

ВВ: Я сейчас зачитываюсь Чеховым. Открываю для себя абсолютно новые рассказы.

Я же столько лет работал над ролью Антона Павловича. Шестнадцать! Подумать только! А сейчас ощущаю, будто толком ничего о нём и не знал. Думал, что каким-то образом примерил на себя эту роль. Оказывается – нет! Это я всего лишь биографии какие-то перечитал.

На самом деле в той россыпи уникальных рассказов, которые я для себя открыл, спрятана масса невероятных разноплановых характеров. Их нужно каждый день студентам актёрских курсов давать изучать. Чтобы они примеряли их на себя. Там нет повторов. В каждом рассказе есть определённая атмосфера. Я получаю огромное удовольствие от таких открытий.

С: Как вы сейчас поддерживаете физическую форму?

ВВ: У меня неподалёку лежит штанга, которую я беру в руки регулярно. Отжимания делаю, скручивания, силовые упражнения. Это всё меня поддерживает, и, надо сказать, я не чувствую своего возраста.

С: А чем в этот период занимаются ваши дети?

ВВ: Наша квартира сейчас превратилась в какой-то игровой центр. Появились картонные домики, ракеты, всевозможные игры. Дети стали рисовать сами, их не надо уговаривать или заставлять. Они нашли какой-то вкус в этом уединении. Им и уроки делать как-то особенно в удовольствие. Мне кажется, мы никогда не проводили так много времени вместе, поэтому они с радостью отвлекаются на домашние задания.

С: Владислав, сейчас мы все как никогда заключены в социальных сетях. Как вы относитесь к ним?

ВВ: Это удивительная отдушина, которая очень затягивает. Но, по крайней мере, в информационном плане это замечательная вещь. Интернет – довольно демократичный способ общения. Прежде, чем познакомиться с каким-то человеком, нужно найти к нему подход, время, место. Здесь же стать интересным ты можешь, нажав всего пару кнопок и поговорив по сути с кем угодно, вне зависимости от времени и расстояния.

С: Расскажите об онлайн-проекте «Доктор Чехов». Как и когда он появился?

ВВ: Идея возникла буквально в первый же день, как стало понятно, что самоизоляции не миновать. Я был в театре, и как-то так сразу с товарищами мы решили, что хорошо бы продолжить работу. Наша профессия всё-таки публичная. Мы с лёгким ужасом думали о том, что происходит. Ответ пришёл сам. Публика сейчас настолько удобно расположилась на территории интернета, прям поселилась в социальных сетях.

На фоне происходящего вокруг ассоциация на ум пришла только одна – в качестве основного персонажа нам нужен доктор. Возникали мысли, конечно, и относительно других профессий. Но Чехов мне очень близок и дорог. Он многих объединяет. Собственно, поэтому сомнений не осталось.

С: Можете прямо сейчас что-то из Чехова взять и прочитать?

ВВ: Мне всегда тяжеловато просто так взять, спохватиться и прочитать. Вообще, для меня это некий запрещённый приём, когда вот так просят ни с того ни с сего начать. Всегда приятно читать стихи, когда у тебя к этому душа расположена.

А я не очень люблю это делать по одной причине – мне никогда не хотелось присваивать, что называется, откровение автора. Стихи – они как песни, как дневники. Это всё равно, если я сейчас начну рассказывать про то, что E=mc2. На мой взгляд, это смотрится немного нелепо. И с таким отношением к стихам я живу. Знаете, для меня вообще пьеса в стихах – всегда мука и страшный сон.

С: То есть на творческих вечерах в отличие от многих артистов стихи вы совсем не читаете?

ВВ: А я, как правило, не делаю творческих вечеров (смеётся – прим. автора). Не вижу в этом особого смысла. Озвучивать факты из биографии, обозначать вехи собственной истории… Это мало кому может быть полезно. Наверное, только тем, у кого возникают временные проблемы с самооценкой.

С: Что же вы тогда предпочитаете?

ВВ: Встречи на профессиональные темы, когда можно обсудить общие проблемы, вывести какое-то решение, взаимно обогатиться.

С: Как так получилось, что, не имея профильного образования, вы оказались в актёрской профессии?

ВВ: Как говорил Высоцкий, широкая моя кость и природная моя злость. Я просто никогда не предполагал чего-то другого, мыслей других совсем не было. Может быть, это не очень хорошо. Я всю жизнь сложно отношусь к педагогике. У меня было несколько попыток, и какие-то базовые вещи я усвоил: доверять, чувствовать, импровизировать. Этого мне оказалось достаточно.

А сейчас же как учат. Берут талантливого человека, мордуют его, он теряет веру в себя. И вот, когда он совсем потерялся, ему вдруг говорят – вот сейчас очень хорошо, вот сейчас получилось! И он всю оставшуюся жизнь верит тому, кто это сказал, что именно этот человек его открыл. Хотя ведь изначально базовые настройки были совершенно замечательными.

С: Но ведь согласитесь, в театральных училищах есть совершено специфические вещи. Например, сценические движения и речь.

ВВ: Да, но я занимался этим факультативно и неплохо справился.

С: То есть, вы считаете, что специальное образование актёру вообще не нужно?

ВВ: Я считаю, что в этом деле знания впрок неуместны. Их надо добирать по мере необходимости. Когда человеку рассказывают, как он должен играть ту или иную органику, он потом перестаёт играть. Но он должен взаимодействовать с чем угодно и как угодно, искать это, а у него ещё на стадии обучения пропадает желание копать и находить.

С: Можно ли без таланта выучиться на актёра?

ВВ: Не знаю, что такое талант. К тому же есть масса примеров, когда люди становились артистами, звёздами, не имея никаких задатков. Им достаточно было манипулировать окружением и подводить его к тому, что оно будет бесконечно верить в каждый твой чих.

С: Владислав, где вам больше нравится играть – в кино или в театре?

ВВ: Это абсолютно разные вещи.

С: В чём же, на ваш взгляд, заключается разница?

ВВ: Прежде всего, это соревнование в точности. В кино у тебя есть возможность снять несколько дублей и точнее отработать даже небольшие куски роли. А в театре это в среднем три часа общим планом. Нужно владеть телом, длинным дыханием, чтобы обуздать. Таким образом распределить её как-то.

С: Интересно узнать, как работа в театре помогает вам при съёмках в кино. Как удаётся совмещать эти две стихии?

ВВ: В театре всё время надо придумывать решение сцен, думать над характером персонажа и делать более выпуклым рисунок. Это нужно для того, чтобы зрителю не было скучно наблюдать за тобой. В театре ты наполняешься конструктивным желанием строить сцену. В кино же в некоторых вещах предполагается некое пассивное состояние.

С: Актёры часто говорят, что кино – для денег, а театр – для души. Что вы думаете об этом?

ВВ: Я думаю, кино может быть не только для денег. Мы же с вами знаем этот старый фокус – когда всё время думаешь о деньгах, ты ничего не зарабатываешь. Поэтому надо наблюдать за собой. Если нет интереса к этому делу, деньги вряд ли придут.

«Синемания. #СидимДома». Эфир от 10.04.2020 г. Гости – Владислав Ветров, Стас Намин, Александр Алир и Денис Майданов

Денис Майданов: Семья и творчество делают меня по‑настоящему счастливым человеком

Екатерина Тимошенко




Популярное на «Радио 1»
18:04 - 19:00
Открытая студия