Юлия Ауг: Я стала по‑настоящему хорошей актрисой после того, как поработала режиссёром

Юлия Ауг: Я стала по‑настоящему хорошей актрисой после того, как поработала режиссёром
©   Елена Киселёва

Как работа режиссёром помогает в актёрской профессии, почему Россия – удивительная страна, как регулировать вседозволенность и что есть свобода, актриса театра и кино Юлия Ауг рассказала в эфире программы «Синемания. Область культуры».

С: Юлия, в проекте «Екатерина» вы невероятно перевоплотились в образ императрицы Елизаветы Петровны и были настоящей царственной особой. Как вы к этому готовились? Кто вас обучал?

ЮА: Меня никто не учил, скорее, я учила людей вокруг. Не всех, но некоторых своих партнёров по площадке точно. Вообще, у меня очень хорошее домашнее воспитание. Моя бабушка – шведка из Эстонии – училась в пансионе благородных девиц. Она знала французский и немецкий. В своё время научила меня делать книксен. Благодаря ей с пяти лет я умею вышивать и вязать. Помимо этого, бабушка научила меня быть благодарной, держать спину, не раскачиваться и не подпрыгивать, когда ходишь. Всё это стало моей базой.

С: Какое место вы считаете своей родиной?

ЮА: Эстонию. Вообще, для меня это сложный вопрос. По этому поводу я даже сделала целый спектакль. В переводе он называется «Моя эстонская бабушка».  Таким образом я попробовала разобраться, кто же я такая. Могу сколько угодно считать себя эстонкой, но в силу того, что я не владею языком, там меня своей мало кто считает.

С: А вы никогда не хотели эмигрировать из России?

ЮА: Нет, не хотела. Мне это и не нужно. Понимаете, в чём дело, я всё равно живу на две страны. Конкретно сейчас, в момент, когда границы закрыты, я буквально ощущаю приступы клаустрофобии. Потому как я привыкла, что в любую секунду могу купить билет и поехать в Эстонию.

С: Как вы считаете, обязательно ли распространять любовь к родине на её правительство?

ЮА: Нет, страна не равна своему правительству. Более того, я не ставлю знак равенства между страной и государством. Это совершенно разные вещи. Государство – некий орган управления, а страна – это общность людей, территорий, обычаев и истории. Не надо ставить знак равенства между этими понятиями.

©   Елена Киселёва

С: Юлия, что для вас значит свобода?

ЮА: Очень сложный вопрос, тяжесть которого усиливается изо дня в день. В первую очередь, свобода для меня значит ответственность и отсутствие страха. Ещё это возможность, не думая о цензуре и о том, что ты можешь быть наказан за мысли-преступления, делать то, что тебе нравится не во вред другим.

С: Как тогда отличить свободу от вседозволенности?

ЮА: Во-первых, есть закон. Как только ты его нарушаешь, это становится вседозволенностью. Кроме всего прочего, есть моральные принципы. То, на что человек ориентируется. Именно это и регулирует вседозволенность.

С: А должна ли быть цензура в искусстве?

ЮА: Искусство – территория, которая должна быть свободна от цензуры. Чем меньше мы будем давать людям возможность образовываться и брать на себя ответственность за свои поступки, тем меньше этой ответственности у них будет. Это нужно для того, чтобы у каждого оставался осознанный выбор.

С: Как часто вы сталкиваетесь с проблемами и негативными реакциями из-за своих убеждений?

ЮА: Достаточно часто.

С: Вообще, должна ли быть у актёра чётко выраженная гражданская позиция? Многие ведь убеждены, что они, наоборот, должны быть вне политики.

ЮА: Мне кажется, что каждый имеет право на выражение своей позиции. И не имеет значения, к какой профессии человек при этом принадлежит.

С: Что для вас значит Кирилл Серебренников?

ЮА: Он значит для меня очень много. Это человек, который вернул меня в театр. Я восемь лет не играла в спектаклях (с 2005 по 2013 гг. – прим. автора). Ушла оттуда осознанно и думала, что никогда уже не вернусь. А Кирилл для меня сегодня является самым главным российским режиссёром. Он очень тонко и трепетно реагирует на реальность здесь и сейчас.

С: Почему так много споров вокруг его театральных работ?

ЮА: Потому что Россия удивительная страна. С одной стороны, она официально ханжеская. А с другой… Я не знаю, где ещё есть такой разврат, как у нас. Ведь откуда это берётся. От того, что нет, прежде всего, внутренней свободы.

С: Юлия, вы принимаете участие в проекте «Огниво против Волшебной Скважины». Он создан по мотивам произведения Ганса Христиана Андерсена. Расскажите, вернулись ли вы к съёмкам после отмены ограничений?

ЮА: Пока нет, но уже начался подготовительный процесс. И осенью мы должны доснять оставшийся материал. Мне кажется, что это будет очень интересная история, потому что это музыкальный фильм. Одну из главных ролей там исполняет Антон Адасинский, в то же время он является хореографом и балетмейстером всего проекта. Мы там сами поём и танцуем, это всё невероятно увлекательно. Я играю королеву (смеётся – прим. автора)!

С: Традиционно!

ЮА: Да!

С: Чем отличается режиссура в кино от режиссуры в театре?

ЮА: Технологией, языком. А так больше ничем.

С: Что для вас является хорошим фильмом или спектаклем?

ЮА: Это что-то, что безусловно попадает в меня, вызывает резонанс. Не зависит от того, форма ли это, содержание или рассказанная история.  

С: Юлия, насколько тяжело вам было преодолеть психологию актрисы и стать режиссёром?

ЮА: Очень легко! Более того, я уверена, что стала по-настоящему хорошей актрисой после того, как поработала режиссёром. Я поняла самую важную вещь. Вообще не надо думать, как ты делаешь. Надо понимать, что, для чего и зачем ты делаешь. Это должно быть честно и достоверно. Тогда ты будешь точен. А если ты придумываешь как, но до конца не понимаешь, что, получается ерунда.

Екатерина Тимошенко




Популярное на «Радио 1»
15:04 - 15:34
Открытая студия